ПРЕРВАТЬ МОЛЧАНИЕ!

BREAKING THE SILENCE

Свидетельства израильских солдат о службе на оккупированных территориях

Израильская организация «Прервать молчание» (Breaking the Silence), вошедшая в 2010 году в число номинантов Премии имени Сахарова, выпустила на иврите и на английском языке книгу свидетельств израильских солдат, которые в 2000-2010 году проходили службу на оккупированных Израилем территориях.

("Occupation of the Territories – Israeli Soldier Testimonies 2000-2010").

Книга выложена в ознакомительном варианте на сайте этой организации:

http://www.shovrimshtika.org/index.asp - Иврит

http://www.shovrimshtika.org/media_item_e.asp?id=11 - Английский

Ури Авнери, посетивший ее презентацию, писал:

«На этой неделе несколько сотен молодых людей собрались в одном из залов Тель-Авива, чтобы представить книгу, выпущенную группой «Прервать молчание!». В зале были и ветераны из лагеря мира, но большинство присутствовавших – двадцатилетние парни и девушки, завершившие военную службу.

В книге 344 страницы и около 200 показаний солдат о днях и ночах оккупации. Солдаты представили свидетельства очевидцев, а организация, состоящая из демобилизованных военнослужащих, проверила, сопоставила и просеяла эти свидетельства. В конечном итоге, для публикации было отобрано 183 из примерно 700 показаний.

Ни одно из них не было опровергнуто официальными представителями армии, которые обычно не заставляют себя ждать с возражениями на правдивые отчеты о происходящем на территориях. Поскольку редакторы книги сами отслужили солдатами в тех же местах, им нетрудно было отличать правду от вранья.

Читать эту книгу тяжело, но не из-за изобилия подробностей о возмутительных бесчинствах. Напротив, издатели намеренно исключали случаи изуверского садизма, который можно встретить в любом армейском подразделении Израиля и повсюду в мире. Их задача состояла в том, чтобы пролить свет на серые будни оккупации.

В книге рассказы о ночных вторжениях в тихие палестинские деревни. Просто тренировки ради, солдаты вламываются в случайные дома, где и в помине нет никаких «подозреваемых», терроризируют детей, женщин и мужчин, устраивают в деревне переполох, именуя всё это «учениями». И рассказы об унижении палестинцев, проходящих через блокпосты («Прибери у нас на блокпосту и получишь обратно свои ключи!») и рукоприкладстве («Он стал на меня пасть разевать, так я ему врезал прикладом по зубам»). Каждое свидетельство тщательно проверено: время, место, подразделение.

Названия главок говорят сами за себя: «Устроить деревне бессонницу», «Мы посылали соседей обезвреживать взрывные заряды», «Комбат приказал нам стрелять по всякому, кто придет подбирать тела», «Командир морпехов вложил ствол ему в рот», «Нам велели открывать огонь по любому, кто появится на улице», «Делайте, что хотите: с вас никто не спросит», «Пальни по телевизору для смеха», «Я и не знал, что бывают дороги ‘только для евреев’», «Полный произвол», «Пацаны [поселенцы в Хевроне] избили старуху», «Арестовывать поселенцев? Армии этого делать не положено». И так далее. Обычные будни.

Цель этой книги не в том, чтобы разоблачить бесчинства, изобразив солдат чудовищами. Ее цель показать, что владычество над другим народом влечет за собой высокомерие и произвол, унижение оккупированных и разложение оккупантов...

Группы молодых людей пробуждаются к общественной жизни. Признаки пробуждения можно увидеть в их каждодневной борьбе, преследующей разные цели. Но разные – лишь на первый взгляд, потому что в главном эти цели сходятся. У них есть общий знаменатель: борьба за иной Израиль».

Из статьи Ури Авнери «Развеять тьму», 25 декабря 2010 года

http://zope.gush-shalom.org/home/ru/avnery/1293459899/

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

«Гуш Шалом» знакомит русских читателей с этой книгой.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В июне 2004 года более шестидесяти бывших военнослужащих Армии обороны Израиля (АОИ) организовали выставку, на которой представили свидетельства и фотоснимки, относившиеся к их службе в Хевроне.

В результате этой выставки возникла организация «Прервать молчание!» (Breaking the Silence), поставившая себе целью дать обществу представление об израильской оккупации, положив в основу свидетельства солдат, ее осуществлявших. С самого начала задача состояла в том, чтобы показать повседневную реальность военной службы на оккупированных территориях.

Были взяты интервью у мужчин и женщин, проходивших службу в силах безопасности с начала Второй интифады в сентябре 2000-го года. Их свидетельства публиковали на сайте организации, в брошюрах и средствах массовой информации. Проводятся общественные мероприятия, лекции, встречи и поездки по территориям, что способствует обсуждению происходящих там событий.

До настоящего времени было выпущено шесть сборников по разным темам.

В этой книге собраны более 180 показаний 101 свидетеля. Они отражают материал более 700 интервью, проведенных с момента создания организации, и содержат описание методов проведения операций на территориях и их последствий. Свидетели представляют все слои израильского общества и почти все участвующие в оккупации подразделения. Есть также показания командиров и офицеров.

Все опубликованные свидетельства собраны людьми, прошедшими военную службу, и проверены до публикации. Если не указано иное, свидетельства очевидцев приводятся дословно: так, как они были изложены ими самими. Исключены лишь детали, по которым можно было бы установить личность свидетеля, и даны пояснения военных терминов. Личность свидетелей не раскрывается, поскольку публикация такой информации без анонимности была бы невозможна.

Хотя рассказы солдат ограничены их личным опытом, в своей совокупности они дают представление о принципах политики, проводимой Израилем на оккупированных территориях. Вопреки официальной позиции, изображающей действия АОИ на территориях как носящие исключительно защитный характер и имеющие единственной целью предотвращение вреда гражданам Израиля, из показаний военнослужащих следует, что фактически проводимая политика агрессивна и включает экспроприацию земель, ужесточение контроля над гражданским населением и его устрашение.

Цель книги описать методы действий силовых структур, которым поручено поддерживать общественный порядок и защищать мирных израильтян.

Мы считаем сообщение правды о политике Израиля на территориях своим нравственным долгом и необходимым условием создания более справедливого общества. Игнорирование публикуемых здесь ясных и недвусмысленных свидетельств равнозначно отказу израильтян от права знать правду о том, что делают они сами и что делается от их имени. Мы требуем отчета об акциях вооруженных сил Израиля на оккупированных территориях, осуществляемых от нашего имени.

Описывая различные аспекты своей политики на оккупированных территориях, израильские власти используют термины: «Предотвращение», «Разделение», «Ткань жизни» и «Соблюдение законов», которыми благовидно маскируют военные операции. Контроль над оккупированными территориями служит не только обеспечению безопасности жителей Израиля в пределах «зеленой черты»: из публикуемых здесь свидетельств явствует, что Израиль стремится не к сохранению «статус-кво», а к его изменению. Израиль лишает палестинцев всё большей и большей части принадлежащих им земель, а военное превосходство позволяет осуществлять всё более полный контроль над их жизнью.

«ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ» – устрашение палестинских жителей

После того, как в сентябре 2000 года разразилась вторая интифада, погибло более 1000 израильтян и 6000 палестинцев. Резкая эскалация насилия между палестинцами и израильтянами, как на оккупированных территориях, так и в самом Израиле, привела к тому, что израильская система безопасности стала разрабатывать новые и более жесткие методы подавления палестинского сопротивления и предотвращения тысяч покушений на израильских гражданских лиц и военнослужащих по обе стороны «Зеленой линии».

Хотя представители израильских вооруженных сил утверждают, что их действия направлены лишь на «предотвращение террора», собранные здесь свидетельства военнослужащих показывают, насколько широко толкуется ими термин «предотвращение», ставший кодовым обозначением для любых силовых акций на территориях. Значительная часть этих действий  имеет целью не предотвращение конкретных актов террора, а наказание палестинских жителей, ограничение их возможностей и ужесточение контроля над ними. «Предотвращение террора» – это штамп, которым АОИ оправдывает любые действия на территориях, нивелируя различие между использованием силы против террористов и применением ее в отношении гражданских лиц. Таким образом АОИ оправдывает действия по устрашению и угнетению всего палестинского населения. Подобное сглаживание различий влечет пагубные последствия для жизни, достоинства и сохранения собственности палестинцев.

Описанные в этой главе действия включают аресты, ликвидации, занятие домов и другие операции. Еще в начале Второй интифады АОИ стала руководствоваться принципом, положенным впоследствии в основу всех акций по подавлению палестинского сопротивления. Этот принцип сводится к тому, чтобы: «Держать их в страхе! » Предполагалось, что сопротивление ослабнет, если все палестинцы осознают его безнадежность. Практически он выражается в постоянном устрашении и произвольных карательных операциях и, как подтверждают свидетельства, стал основой стратегии АОИ на территориях.

Одним из способов действий, чаще всего относимых к «предотвращению», являются «ликвидации». АОИ постоянно утверждает, что «ликвидация» – лишь крайняя мера защиты от тех, кто планирует и осуществляет теракты. Свидетельства солдат, однако, показывают, что военные действия последнего десятилетия не соответствуют официальным утверждениям в средствах массовой информации и судах. Не раз подразделение получало приказ произвести ликвидацию, когда существовали другие возможности нейтрализации подозреваемых, например, их арест. Кроме того, целью, по крайней мере, некоторых ликвидаций являлось не предотвращение теракта, а месть или наказание. Одно из свидетельств содержит описание ликвидации невооруженных палестинских полицейских, которых не подозревали в терроре. Она была произведена из мести за убийство наших солдат, совершенное накануне палестинскими боевиками их того же района. В некоторых свидетельствах говорится о политике «возмездия»: проведении операций с заданием – по словам одного из командиров – «вернуться с трупами».

Другой формой действий по «предотвращению террора» является арест. За последнее десятилетие в ходе военных операций, проводимых почти каждую ночь в глубине палестинской территории, были задержаны десятки тысяч палестинцев. Солдаты рассказывают, каким образом производятся эти задержания. Во многих случаях обращение с задержанными издевательское, солдаты и командиры избивают связанных и унижают их. Аресты преследуют разные цели, и во многих случаях причину ареста задержанному не объясняют. Например, в ходе многих операций, силы АОИ вторгались в палестинские города и деревни, задерживали и отводили в определенное для этого место всех мужчин вне всякой связи с какими-то нарушениями. Там их держали по много часов связанными и с повязками на глазах. Таким образом, массовые аресты, производимые под предлогом «предотвращения террора» используются для вселения страха в палестинцев и ужесточения военного контроля над ними.

Аресты нередко сопровождаются разрушением палестинской инфраструктуры и уничтожением имущества, а также его конфискацией. Из свидетельств следует, что разрушения иногда являются результатом ошибки или оперативной необходимости, но в других случаях эти действия совершаются солдатами и командирами самочинно или по приказу высших эшелонов командования. В любом случае, разрушение инфраструктуры и имущества становится еще одним способом контроля над палестинцами на территориях.

В последние десять лет обычным стало вмешательство в частную жизнь палестинцев и ее контролирование. Почти еженощно силы АОИ вторгаются в дома палестинцев, на несколько дней или недель оборудуя в них свои посты. Операции под названием «соломенная вдова» состоят в занятии позиций и оборудовании скрытых пунктов наблюдения. Из свидетельств, однако, следует, что целью завладения домом является не предотвращение насилия, а провоцирование конфликта. Здесь приведены рассказы о «ложных операциях», производимых с целью выманить вооруженных палестинцев из укрытий, чтобы армия могла нанести по ним удар. Таким образом, подразделения АОИ не только предотвращают столкновения, но и провоцируют их.

Кроме ликвидаций, арестов и разрушений, одним из главных приемов вселения страха и наказания палестинцев стала так называемая «демонстрация присутствия». Чаще всего – это ночное патрулирование палестинских городов и деревень, когда солдаты движутся по улицам, разными способами давая о себе знать. Они стреляют в воздух, бросают шоковые гранаты, пускают струи слезоточивого газа, вторгаются в первые попавшиеся дома и располагаются в них, допрашивают прохожих. Полевые командиры называют эти операции «силовым патрулированием», «беспокоящими действиями» или «нарушением нормальности». Они проводятся постоянно и не связаны с конкретными данными о террористической угрозе. Операции по демонстрации присутствия доказывают, что АОИ видит в каждом палестинце – независимо от того, участвует ли он в сопротивлении или нет – объект для устрашнеия и притеснений.

Еще одним примером «нарушения нормальности» могут служить «ложные операции». Группа военных вторгается в дома и арестовывает палестинцев «для тренировки»: она заходит в палестинскую деревню и проводит в ней учения по подготовке к войне или ведению боевых операций в городских условиях. При этом арестованные палестинцы и жители деревни считают вторжение вполне реальным. Ложные операции планируются как учебные и не имеют целью задержание подозреваемых или предотвращение теракта. Они проводятся чаще, когда уровень палестинского насилия снижается, а попытки нападения на израильских солдат и гражданских лиц становятся более редкими.

«Действиями по предотвращению» лицемерно называют и военные операции с целью подавления невооруженного сопротивления на оккупированных территориях. За последние годы там возник ряд массовых движений протеста, в которых участвуют израильские и зарубежные активисты. Они используют разные формы ненасильственного сопротивления, такие как демонстрации, распространение печатных материалов и обращения в суды. Некоторые действия армии направлены на подавление этих движений силой с арестами политических активистов и введением комендантского часа в «беспокойных» населенных пунктах

Собранные здесь свидетельства доказывают, что АОИ не проводит различия между мирными жителями и боевиками, считая их всех врагами. Принцип «Держать их в страхе» и «Демонстрация присутствия» наглядно иллюстрируют логику, по которой систематическое притеснение всех палестинцев должно сделать их покорными и управляемыми.

========================

1. Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛ, ЧТО ТАКОЕ «ДЕМОНСТРАЦИЯ ПРИСУТСТВИЯ»

Род войск: Десантники

Место дислокации: Холмы южного Хеврона

Год: 2001

Нам была поставлена задача вести внутренне патрулирование. Кажется, в Ятто.

– Это называют «демонстрацией присутствия»?

Да, «демонстрацией присутствия»

– Это был приказ? Вы проводили такие операции регулярно?

Нет, лично я участвовал в них не часто. Было несколько случаев. Вообще говоря, только пару раз. Я понимал, что здесь что-то не так. Сейчас объясню. Мы вошли в деревню. Был тот офицер, и еще один офицер, и мы. Я был солдатом и знал, что нас послали на патрулирование, чтобы «продемонстрировать присутствие». Я не знал тогда, что это значит. Зашли, как мы всегда заходим... У нас, если не ошибаюсь, были БТР и патрульный джип. Оттуда стреляли. Один из офицеров направлял БТР, и у него был автомат. Мы тоже иногда стреляли... Но офицер стрелял больше других.

– В воздух? Боевыми патронами?

Нет, по домам, по мусорным бакам, по таким предметам.

– Стрелять по домам, это значит – по стенам, по окнам?

И так, и так. По мусорным ящикам, бойлерам, всяким таким штукам. Потом мы услышали радио. Кто-то сообщал, что в Ятто стреляют, или в той деревне, где мы были, не помню. То есть, знали, что мы там, и спросили, может быть, мы что-то заметили, а офицеры ответили: «Нет». Меня там возле радио не было, но когда мы вернулись, замкомроты спросил: «Как это вы ничего не слышали, там такая пальба была, как сбесились». А они отвечали, что ничего не слышали. Потому что они не должны были выстрелить ни одной пули. Имелось в виду, что это был просто патруль на БТРе, чтобы показать, что здесь оккупация.

2. ШОКОВЫЕ ГРАНАТЫ В ТРИ ЧАСА НОЧИ

Род войск: Десантники

Место дислокации: Район Наблуса

Год: 2003

У нас было много сомнительной работы в Зоне А [то есть, находящейся под контролем Палестинской администрации]. Значит, выходим в пятницу, когда на базаре полно народа, например, в Тубасе, и неожиданно ставим там блок пост – прямо посреди деревни. Один раз мы приехали ставить блок пост как раз в пятницу утром. И стали действовать: проверяем машины, каждую машину, что проезжала мимо. Метров в 300 от нас собралась кучка пацанов и стали бросать камни. Метров на 10 – до нас не долетали. Облаивали нас, и всё такое. Тогда начали собираться люди. Ну, и конечно мы стали наводить автоматы на детей. Можете называть это самозащитой.

– А зачем там выставили этот блок пост?

Чтобы продемонстрировать присутствие армии в этой деревне. Внутри деревни, там, где женщины ходят за покупками и дети играют. Просто показать, что мы там находимся, и, если надо, вступить в бой, потому что мы не знали, что там может начаться через минуту. В конце концов, мы оттуда ушли без царапины, и ничего не случилось, но комроты решил, что он там потерпел поражение. Он попросил одного из гранатометчиков шмальнуть по демонстрантам, по пацанам, гранатой для подавления беспорядков. Гранатометчик отказался, и потом комроты его заел. Взыскания он ему не объявил: знал, что приказ был незаконный. В общем, устроили этому парню веселую жизнь. В конце концов, другая команда поехала туда в три ночи «на сафари» с шоковыми гранатами. Бросали гранаты по улицам. Просто так, чтобы людей будить.

– Какая в этом цель?

Показать, что «Мы здесь», что «Израильская армия здесь». Вообще, нам говорили, что если террорист услышит, что в деревне появились солдаты, он ее покинет. Ни хрена никто не ушел. Кажется, цель была просто показать жителям, что армия здесь и никуда не делась, и так повторялось всегда: «Помните, что армия будет здесь всегда, и мы устроим вам хорошую жизнь, пока вы не прекратите террор». Мы, те, кто кидал гранаты, не понимали, зачем мы это делаем. Просто бросали гранаты. Слышали, как они грохают, и люди просыпаются. Когда мы возвращались, нам говорили: «Славно поработали, ребята!» Мы не понимали, за что нас хвалят. И так каждый день. Одно или другое отделение каждый день, обычное занятие. Не могу сказать, что такая жизнь правильная.

3. УСТРОИТЬ ДЕРЕВНЕ БЕССОННИЦУ

Род войск: Артиллерия

Место дислокации: Гуш Эцион

Год: 2004

Цель «веселого Пурима» – не давать людям спать. Идем посреди ночи по деревне, бросаем шоковые гранаты и поднимаем шум. Не всю ночь подряд, а какой-то час. Времени нам не назначали, а говорили: «Они бросали в нас камни сегодня днем в Хусане, устройте им там «Веселый Пурим». Так, от случая к случаю.

– То, что называют «демонстрацией присутствия»?

Вы, конечно, слышали о «Веселом Пуриме». Если нет, я вам расскажу. Да, это демонстрация присутствия. Мы несколько раз получали команду из батальона устраивать такие штуки. Часть наших действий…

– Чем обосновывали такие операции?

Если в деревне что-то заваривается, мы устраиваем ей бессонницу. Не знаю, сильно ли это мешает спать, потому что мы там по четыре часа не торчали и не бросали шоковые гранты каждые десять минут: тогда у армии гранат бы не осталось. Проводят операцию в какое-то назначенное время в точке «Х» в Наалине. Страшный грохот на 100-200 метров вокруг. Может быть, думали, что если показать свое присутствие, то они там не станут проявлять активности, но я думаю, что территория находится под оккупацией.

4. ЭТО НАЗЫВАЮТ «АКТИВИЗАЦИЕЙ»

Род войск: «Нахшон», пехота

Место дислокации: район Салфит

Год: 2001

Бывают обычные задания: стоять на блок посту, вести наблюдение и всякое такое, но бывают еще «инициативные операции». Значит, заходим в деревню в 3-4 часа ночи. Вроде учений. Сперва устраиваем наблюдательный пункт между деревней и дорогой, чтобы никто оттуда не вышел, потому что дорога обстреливается. Так сидим там с приборами ночного видения и наблюдаем. Потом со взводным идем в деревню, заходим в дома, чтобы допросить. А что спрашивать? Помню, один раз ночью в час, два, три, пять – какая разница? Стучим в первые попавшиеся дома. Ничего у нас нет, никакой наводки. Взводный просто выбирает любой дом. Заходим, осматриваемся, будим всех. Без грубости, взводный даже говорил по-арабски, не знаю, что он там им говорил. Нет, силы не применяли, но 5-8 солдат заходят в дом среди ночи и торчат в комнате. Мы там, за спиной у взводного. Куда он, туда и мы. Нет, ничего не ломали. Заходим, стоим пять минут, проверяем удостоверения личности каждого, кто в доме. Вот и всё. Потом до меня дошло: что же мы делаем? Заходим в пять утра в любой дом, просто так. Никакой информации, ничего у нас нет.

– Чем это оправдывают?

Ничем не оправдывают. Такая поставлена задача: ходить по домам.

– А что вы пишете в отчете о выполнении задания? Должны же оставаться какие-то бумаги?

Отчеты? «Проведена операция с целью предотвращения обстрела дороги». Понимаете? Ночь поздняя. Всё это обрыдло до чертиков, спать охота. А взводный тащит тебя в патруль по деревне. Собаки лают отовсюду, ну входите…

– Что вы там делаете?

Ну, да. Один раз он мне говорит: «Иди, допрашивай». Я стучу, передо мной какой-то парень, понятия не имею, что мне ему сказать? Откуда мне знать? Говорю ему: «Скажи, кто сегодня кидал камни в патрульный джип?» Ездили по деревням на патрульных джипах. Называли это «активизацией». Едет джип, а по нему начинают бросать камни.

– Они начинают бросать камни?

Да, и тогда можно увидеть…

– Кто там устраивает беспорядок?

Да, да. Так что мы зашли в деревню, а еще до этого взводный мне говорит: «Спроси у него, кто камни бросал?» Я ему что-то такое: «Может быть, ты знаешь, кто?..» Одна бодяга... Все вокруг прикалываются. Ну, я там не первый такой допрашивающий.

– Эти операции так и называют: «Активизацией»?

Тактическая группа заходит в деревню, чтобы выманить камнеметателей.

– Это одна из «инициативных операций»?

Нет, такую операцию проводят днем, потому что обычно камни кидают днем. А «инициативные операции» проводят ночью. Тогда заходят в дома. Может, это была инициатива нашего комвзвода. Я знаю, что в других взводах эти операции проводили не так часто, но с нашим комвзвода лучше не заводиться. Вы меня еще спрашивали об отчетах. Он ни перед кем не отчитывался. Что хотел, то и делал. Не так много делал, но если хотел, то мог. Он ни перед кем не отчитывался, понимаете? Вы знаете, что джип должен стоять в указанном месте, а взводный ездил на нем покупать шварму. И кто б ему слово сказал? Тронь его, так он из тебя паралитика сделает.

5. ЕГО ИЗБИЛИ И ДАЛИ ПО ГОЛОВЕ ПРИКЛАДАМИ

Подразделение: Бригада «Кфир»

Место дислокации: район Наблуса

Год: 2009

– Что шокировало вас больше всего во время службы на территориях?

Обыск в Харесе. Он стал для меня последней каплей. Нам приказали обыскать 60 домов. Я думал, что кто-то из разведки дал им наводку, и хотел для себя это оправдать.

– Это было днем или ночью?

Ночью.

– Вы пошли на одиночное патрулирование?

Нет, задействовали всё подразделение. Это была батальонная операция. Рассредоточились по всей деревне. Сломали замки, вломились в школу, вошли в классы. В одной комнате устроили следовательский кабинет для «Шин-Бета» [Общая служба безопасности Израиля], другая комната была для задержанных и еще одна – для отдыха бойцов. Помню, меня особенно возмутило, что всё это устроили в школе. Шли от дома к дому, стучали в двери в два часа ночи. Все там тряслись от страха. Одна девчушка трусики намочила. Стучали в двери изо всей силы. «Они будут перед нами на коленях ползать», – такая была атмосфера. Заходили в дом и всё вверх дном переворачивали.

– А что конкретно делают?

Собирают всю семью в одной комнате, ставят караульного с направленным на них автоматом и обыскивают весь дом. Потом новый приказ: всех, кто родился с 1980 года, в возрасте от 16 до 29 лет, всё равно кого, выводят в пластиковых наручниках с повязками на глазах. У одного старика начался припадок эпилепсии, на него стали кричать. Он ничего не понимал на иврите, а на него орали еще громче. Позвали к нему фельдшера. Так шли от дома к дому, забирали всех с 16 до 29 лет, вели в школу и усаживали во дворе.

– Вам объяснили, зачем это делается?

Чтобы найти оружие. Никакого оружия мы не нашли. Конфисковали 42 кухонных ножа. Меня больше всего поразило, что между делом солдаты подворовывали. Один взял 20 шекелей. Заходили в дома и сразу смотрели, что там можно унести. В той деревне народ был бедный. Один солдат говорит: «Полный облом здесь. Увести совсем нечего. Я взял, что нашел: пару фломастеров. Просто, чтобы не возвращаться с пустыми руками». Там действительно жили бедные.

– Солдаты так и говорили?

Между собой, в комнате после операции. Злорадствовали, с радостью обо всем этом говорили. Там был один палестинец (знали, что он чокнутый). Он что-то закричал на солдат. Те решили, что он сейчас на них бросится и сразу его отметелили. Дали по голове прикладом и потащили в крови в школу ко всем остальным. У комбата уже была целая пачка незаполненных ордеров на арест с его подписью. Оставалось только имя вписать. Вписывали имя и причину ареста: «задержан по подозрению в нарушении порядка». На задержанных были пластиковые наручники, очень тесные. Я разрезал их и надевал посвободнее. Поговорил с ними. Там был один, он работал по тринадцать часов в день у поселенца, который привез его к себе в Израиль. Два месяца ничего ему не платил, а потом сдал полиции.

– Все были из этой деревни?

Да.

– Еще что-то помните про эту ночь?

Один случай запомнился. Вроде мелочь, но нехорошо на душе. Зашли в дом и всё там развалили. Была собака, обученная искать оружие, но они ее с собой не взяли. А просто пришли в дом и всё развалили. Их мама смотрела со стороны и плакала, а дети сидели рядом и ее поглаживали. Помню, как моя мама наводит чистоту в каждом углу, а тут вдруг кто-то бы пришел к нам в дом и всё развалил.

– Что это значит «всё развалили»?

Ломают пол, переворачивают диваны, бросают на пол горшки с цветами и картины, переворачивают кровати, взламывают шкафы, сбивают плитку. Еще что-то, но это меня особенно не трогало. Что действительно задело, это вид у людей, в дом которых зашел такой отряд. И еще, держали их много часов в школе, связанных и с повязками на глазах. В четыре дня пришел приказ их освободить. В общем, больше 12 часов. Там были следователи от безопасности, они всех допрашивали по одному.

– В этом районе раньше произошел теракт?

Нет. Мы не нашли никакого оружия. Комбриг сказал, что у службы внутренней безопасности были какие-то сведения. Еще там было много камнеметателей, и теперь мы сможем их выловить. У меня эта операция в Харесе из головы не выходит. Разное всякое…

– А что именно?

Как они смотрели на нас. Что думали они и их дети. Приходят в дом, отбирают у матери сына и уводят его в наручниках с повязкой на глазах.

6. ЗАМЕСТИТЕЛЬ КОМАНДИРА БРИГАДЫ ИЗБИЛ ЗАДЕРЖАННОГО В НАРУЧНИКАХ

Подразделение: Генеральный штаб

Место дислокации: район Наблуса

Год: 2000

Это было в Кфар Таль. Мы разыскивали подозреваемых: Насара Асейда и его брата Осама Асейда. Подошли к дому, где, как предполагалось, должен был находиться Осама, окружили его со всех сторон. Действовали так: громко кричали, поднимали шум или бросали в дверь камни, чтобы их разбудить. А если те не отвечали, начинали стрелять в воздух или по стенам дома. Если и это не помогало, бросали на крышу бомбу. Но начинали операцию...

– Не со стрельбы?

Не со стрельбы, это потом. Докладывали, что заняли позицию у дома. В три ночи. Я сам был там в двенадцать. А в три, оттуда, где располагалось подразделение, началась стрельба из пулемета, возможно, ручного пулемета «Негев», не помню, что там у них было, по стенам дома. Залпы, пять или шесть раз – тра-та-та, тра-та-та. Много стреляли, потом опять подошли к дому...

– А что стало с разыскиваемым?

Он, наконец, вышел. Не из этого дома. Убедились, что это он, и повели допрашивать. Мы его допрашивали. Сразу руки ему за спину, наручники и повязку на глаза. Я повел его в северо-восточный угол двора. Прислали за ним бронированный джип заместителя командира бригады. Командиром бригады тогда был ***, но он в этой операции не участвовал. Не знаю, кто был заместителем. Он приехал с шофером и радистом или с каким-то другим парнем. Я задержанному ничего плохого не делал, не обходился с ним ласково, конечно. Дал ему понять, что он должен подчиняться и кто главный в такой ситуации. Привел его к заместителю, и тот решил ему показать, кто здесь главный, кто еврей, а кто – араб, и что он – пленный. Я не понимаю зачем, врезал ему два, три, четыре раза локтем по ребрам, дал ему ботинком под зад. Вот такое…

– Сам заместитель командира бригады?

Да, он сам. Не просто, чтобы показать ему «кто здесь главный», хватило бы одного тумака. Он хотел на нем злость сорвать. Заместитель командира бригады сорвал злость на этом сукином сыне, который, наверно, готовил террористов-самоубийц. Я стоял в такой ситуации между этими двумя, между террористом или подозреваемом в терроре и замкомбригом, и тот не прекратил жестокое обращение с задержанным…

– А допрос?

Да, был короткий допрос под утро.

7. СВЯЗАННОГО БЬЮТ НОГАМИ В ЖИВОТ И ПО ГОЛОВЕ

Подразделение: Бронетанковый корпус

Место дислокации: Не уточняется

Год: 2000

Кажется, есть какой-то закон, запрещающий бить палестинца, когда он связан. Когда сотрудники общей службы безопасности уводят людей посреди ночи из их домов, им завязывают глаза и бьют связанных в живот. Три часа ночи, открывают двери, врываются в дом. Мать в истерике, вся семья в истерике. Отправляют подозреваемого на проверку. Не всегда это террорист. Да, их ловят, уводят, и невозможно представить, что творится у них в голове. Завязывают ему глаза, два солдата конвоируют сзади и удерживают, и другие солдаты идут с ними. Это постоянный состав, их человек пятнадцать в роте, проблемное меньшинство. И бьют связанного ногами в живот и по голове. Им это нравится.

– Об этом докладывали в штаб?

Так ведь это был штабной офицер! На большой должности! Вы не понимаете, что такое кадровая служба... Если бы ему не разрешили так себя вести, он бы так себя не вел! Так обстоит дело. Дикий Запад, и делают, что хотят.

– А большинство, они принимают это как должное?

У меня никто из них не вызывал уважение. Не было ни одного, кого бы я там уважал. Но когда начинаю думать об этом, понимаю, что я должен был что-то сделать. Должен был как-то это остановить. Это факт. Такого не должно быть. Такое дерьмо те, кто это дела... Только не знаешь, как тут поступить. Просто не к кому обратиться.

– Когда ты вернулся домой, ты рассказывал об этом отцу с матерью?

Шутишь? Такое держат в себе и загоняют внутрь.

– И твои родители ничего об этом не знают?

Да ну тебя к черту! Ты сам из них. В самом деле, что тут можно сделать? Они офицеры, а ты солдат в танковой части, они с тобой отлить рядом не станут, и что ты им? Драться полезешь? Сможешь их остановить? Класть они на тебя хотели. Ты не имеешь права нарушить сплоченность роты и взаимовыручку. Больше такого не будет. Я этого не допущу. Но теперь это мало что значит, потому что я резервист.

8. КОМАНДИР ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ИСПОЛЬЗОВАЛ ПОДРОСТКА В КАЧЕСТВЕ «ЖИВОГО ЩИТА»

Подразделение: Бригада «Нахаль»

Место дислокации: Хеврон

Год: 2002-2003

Помню случай, когда мы использовали «живой щит», а не соседей. Перепуганный до смерти парень из дома. Командир подразделения сграбастал его, взял голову подмышку и так пошел с ним вперед. Внутри дома был террорист, которого разыскивали 11 лет. Он был из главных, и очень опасный. Известно было, что он пошел к полицейскому участку и убил там несколько палестинских полицейских, бросал гранаты во все стороны, как Рэмбо, зашел туда и освободил двух своих товарищей из тюрьмы. Очень опасный тип.

– Где и когда это произошло?

Кажется, в Хевроне или в Дженине. Скорее в Хевроне, потому что мы там проводили много операций в то время. В конце моей службы – это начало 2003-го или конец 2002-го. Там был кто-то из главных террористов. Он не выходил из дома, и мы точно знали, что он где-то там внутри. И что у него куча оружия. Командир подразделения подошел и велел парню, которого он держал за руку, чтобы он сказал тому в доме, что его убьют, если тот террорист не выйдет и не сдастся. Что мы убьем этого парня, если тот не сдастся. Такой спектакль... Потом его поставили к стене у двери в комнату, там, где был этот тип. Мы пришли с лазерными приборами, с обычным нашим оружием, совсем не ожидали, что будут такие действия. Командир приставил пушку к его голове и заорал: «Где ты там прячешься?» В конце концов, командир своего добился. Тот тип сказал, где он был. Парень был уверен, что его сейчас убьют. Я там просто стоял, смотрел со стороны. Я не думал, что его на самом деле убьют. Но мне было очень не по себе в такой ситуации.

9. МЫ ПОСЫЛАЛИ ЖИТЕЛЕЙ ОБЕЗВРЕЖИВАТЬ ВЗРЫВЧАТКУ

Подразделение: Инженерные войска

Место дислокации: Рамалла

Год: 2002

– Было много шума, когда на Западном берегу обнаружили Кассамы. Там, в одном месте, нас вызвали, потому что нашли «Кассамы» в минарете мечети. Что в таких случаях делают? Ищут кого-то, чтобы отправить в мечеть и вынести оттуда «Кассамы», потому что нам это опасно. Стали стучать в двери соседних домов. В группе обязательно есть кто-то, кто говорит по-арабски. Есть целое подразделение, в котором служат те, кто знает арабский. Они идут с группой как посредники и выкрикивают сообщения. Постучали в какую-то дверь, и нашли там кого-то. Дурачка какого-то. Говорят ему: «Иди в мечеть. Там наверху в минарете лежат трубы. Тащи их вниз». Даже не сказали ему, что это может взорваться. Оказалось, что это были двигатели для «Кассамов». Они не такие опасные, но всё равно нельзя было заставлять этого человека. Посылать «соседей» – это основной способ проведения операций. Думаю, что и до сих пор он главный.

– А ты? Ты лично так поступал?

Много раз. Всегда.

– А как конкретно используют человека в качестве живого щита?

Да, такой щит берут, если предполагают что-то опасное.

– Но ведь у вас есть роботы.

Тонна времени уйдет, чтобы этот робот завести и доставить. Нужен специальный автомобиль. Наши машины не имеют брони, а погрузить его на бронированную машину – целая история. Пока его привезешь, а потом он всё время барахлит. Использовать робот в минарете? Муть – никому это и в голову прийти не могло. Поэтому ко всем подозрительным предметам посылают соседей.

– Это странно...  Ведь ваша главная служебная обязанность уметь приблизиться к опасному предмету, к бомбе, и нейтрализовать его.

Наша обязанность – устранить угрозу.

– Допустим, но ведь можно этот предмет расстрелять. Приказать всем зайти в укрытие и…

При соответствующих обстоятельствах, возможно, так и поступили бы. Но что лучше: открыть стрельбу в минарете мечети в час ночи посреди Рамаллы, или просто приказать кому-то из соседей стащить эту штуку вниз? Мы не командиры. Мы выполняем свою профессиональную задачу. Докладываем командиру и предлагаем ему варианты (в порядке предпочтительности): «Можно пригнать танк и расстрелять из него минарет мечети; можно привести соседа; либо вы можете приказать мне подняться наверх и спустить эту штуку». Я точно не помню, что мы предложили в той ситуации.

– Чему ты отдаешь предпочтение?

Чтобы пошел сосед.

– Тебе было бы страшно?

Что? Наверно, было бы. Когда работаешь с самодельными взрывными устройствами, малейшая ошибка чрезвычайно опасна. Если на тебе телефон, это тоже очень опасно, статическое электричество очень опасно. И взрывчатые вещества очень опасны, любое трение рядом с ними. Когда понимаешь всю опасность, совсем не хочется к ним приближаться. Однажды у нас был большой спор в подразделении. Где-то в районе Хеврона. Кого-то там подстрелили, а на нем был пояс. Не могу сейчас вспомнить, сняли с него пояс или нет. Кажется, сняли. Но теперь вопрос, как его уничтожить, потому что никто не знает, что там внутри, и никто не хочет рисковать и обезвреживать его. Лучше его взорвать.

– Ты говоришь о террористе?

Да. Один солдат дал кому-то из соседей подготовленную взрывную шашку… с проводами, а, может быть, она была дистанционная, потому что у нас всякие были. «Возьми ее, положи там и уходи». Мы в армии не рискуем. В общем, «бери и положи ее там». Был большой спор, правильно это или нет. Думаю, не так много было таких случаев. Но он сказал: «Я не пойду возиться со взрывчаткой, если нет серьезной причины».

– То есть, если найдется кто-то другой?

Да если найдется кто-то другой. То же самое регулярно делали в южно-ливанской армии. Не знаю, слышали ли вы об этом. В южно-ливанской армии сформировали специальное подразделение из солдат, которые прошли начальную подготовку, очень слабую. Короткие курсы, а потом они должны были работать со взрывчаткой в Ливане. Здесь то же самое, если находятся желающие этим заниматься.

– Бывают желающие?

Да.

– Так о чем же был спор?

Правильно ли это с технической точки зрения. Потому что для этого нужна хорошая подготовка.

– Значит, спор был о технических вопросах?

– Да.

– То есть речь шла не об этике, а о технике? Такой был уровень?

Не было там никакого уровня.

– И всё, что ты знаешь, ты получил на этих курсах?

Всё, полностью.

– До того, как стали использовать «соседей», ты делал это сам, если не было другой возможности?

Назови мне ситуацию, когда не было бы другой возможности?

– Ну, просто, если нет человека. Неужели никто не сказал тебе «Нет»?

 Поймите, тут всё дело в тактике. Тактика предусматривает, что кто-то должен идти впереди тебя к месту, где может находиться взрывчатка. Кто тут станет высовываться и что-то предлагать. Об этике вообще нет речи.

10. Я И ПРЕДСТАВИТЬ НЕ МОГ, ЧТО РЕШЕНИЕ КОГО-ТО УБИТЬ

ПРИНИМАЕТСЯ ЗА ОДНУ МИНУТУ

Подразделение: Особое

Место дислокации: Полоса Газы

Год: 2000

То, что побудило меня прийти сюда, произошло в Газе. После этих двух случаев, кажется, в начале интифады был период, когда огонь вели с вертолетов. СМИ подняли большой шум, потому что иногда промахивались и убивали случайных людей. Тогда решили послать туда наземные силы, и мы стали готовиться.

– Это было в начале интифады?

Да, в самом начале. До этого, как сообщали, несколько человек убили ракетами с вертолета... Был большой шум, потому что те вели себя агрессивно и убили несколько наших. Тогда стали говорить, что проведут «наземную операцию по ликвидации».

– Ее так и называли «наземной операций по ликвидации»?

Я точно не помню, но я знаю, что это должна была быть первая операция интифады. Она имела важное значение для командования, и мы стали готовиться. Задача состояла в том, чтобы обнаружить террориста на его пути к Рафиаху, преградить ему путь и ликвидировать.

– Не задержать его?

Нет, сразу ликвидировать. Точеная ликвидация. Эту операцию отменили, и через несколько дней нам сказали, что она не состоится, но нужно готовиться к другой операции по задержанию. Помню, мы были разочарованы, что его нужно будет просто задержать. Ничего чрезвычайного, никакого боя. Просто задержать его, и всё. Был план операции… Можно мне бумагу и ручку?

– Возьми.

Это дорога. Вот здесь обычно стоял наш БТР. Надо было сменить наряд на БТРе, и когда мы подъехали на машине, поступила команда с беспилотника поставить БТР посреди дороги, там еще и грунтовые тропы были к базам. В БТРе есть люк наверху и ступенька, чтобы солдат мог подняться и выглянуть. В общем, перегородить ему дорогу, а когда он остановится, открыть по нему огонь.

– Открыть огонь или задержать его?

Я сейчас говорю о первом плане – задержать его. Все выскакивают из машины с оружием, чтобы задержать его, приказать: «Выходи из машины», вот и всё. Очень просто. Джипы у нас специально оборудованы для безопасности, мощные машины. Так мы отправились на операцию, когда я…

– В какой ты был команде?

В этой команде, два солдата и командир операции, вот он здесь.

– У вас были снайперские винтовки?

– Нет, были М16. Была еще одна машина, не помню, где она находилась.

– Какая?

Джип или БТР. Ну, и мы стали ждать в БТРе, с нами еще был агент «Шин-Бета», и мы всё время получали разведданные. Фантастика: «Он сидит в доме, пьет кофе, пошел вниз по лестнице, поздоровался с соседом», и так всё время. «Опять поднялся, спускается. Говорит то, говорит это, открывает чемоданчик, – всё до последней мелочи, – берет чемоданчик, спускается, берет своего товарища» – не он вел машину, кто-то другой вел. Они говорили, у него оружие в чемоданчике. Мы знали, что у него нет оружия в машине. Поэтому задержать его было гораздо проще. Это немного сняло напряжение, потому что я знал, если он кинется к чемоданчику, чтобы достать оружие, его сразу расстреляют. Поэтому он вряд ли бы это сделал.

– С кем был агент «Шин Бет»? Он был с джипами?

Нет, он был со мной. В БТРе. Может быть, там был еще другой агент, я не помню. Мы были в контакте с командованием. Они нам сообщали, вот он будет через пять минут, через четыре минуты, через минуту. Потом новый приказ, вероятно, от командира бригады: ликвидация. Всего за минуту. Возможно, у него вообще не было оружия. Минута, и приказ на ликвидацию.